Matrosskaya Tishina

Валерий Абрамкин: “Мента тюрьма корежит круче арестанта”. Реальный тюремный мир в нереальном пространстве “общества” и “государства”

http://polit.ru/article/2006/05/26/abramkin/

“Думаю, что эту фотографии все знают. Она опубликована во многих странах мира. Это камера Матросской тишины. Ее автор, как мы пишем, — неизвестный арестант. Потому что к нам просто пришел конверт с негативами, и там была такая просто замечательная фотография, которая реально представляет ситуацию, показывает, как протекает жизнь в российской тюремной камере. Эта фотография опубликована в книгах Центра, была она и на наших выставках «Человек и тюрьма»… Некоторые люди нам говорят: «Зачем вы такой ужас показываете?! Люди будут просто в шоке от того, что они видят».

На первый взгляд, в самом деле, здесь есть от чего быть в шоке: в камере площадью 70 кв. м 36 шконок-кроватей и 140 арестантов. Мы видим только ту часть арестантов, которая сидит на шконках и за столом. А еще есть арестанты, которые лежат под шконками, их там достаточно много. И на одного человека приходится примерно 0,2 кв. м свободной площади. Кажется, что жить здесь просто невозможно. Я не знаю: кто бы это выдержал, кроме русских? Кто-нибудь смог жить в таких условиях день-два? А люди сидят годами в таких камерах. Это следственные изоляторы. Совсем недавно они были так же переполнены, как здесь. Это тюрьма в нескольких километрах от Кремля, можно сказать, в центре великой державы. А всего в таких условиях сидело недавно (лет пять назад) около 300 тысяч человек. Конечно, это не миллионы, которые сидели в ГУЛАГе при Сталине, но это вещь из того же ряда: сталинские концлагеря, фашистские концлагеря и вот такие камеры. В этой камере нельзя зажечь спичку, для этого надо подойти к окну. Пот разъедает кожу, образуются язвы.

Я недавно читал примерно такую же лекцию молодым людям из Московской Международной Киношколы, у меня был сюжет — «Тюрьма глазами пассажира (т.е. человека для тюрьмы случайного) и тюрьма глазами исследователя». Я как исследователь понимаю, что, на самом деле, это очень хорошая камера, потому что здесь царит порядок. Здесь сидят не малолетки, не первоходки и не женщины, здесь сидят рецидивисты. Это хорошо видно. Если вы вглядитесь, вот за столом сидит человек, у которого на спине татуировка — «пять церковных куполов». Каждый церковный купол — это одна ходка. У него пять. Значит, пять ходок, если он не успел себе сделать наколку в тюрьме — шестая.

Самое страшное в тюрьме — это не то, что плохая еда и страшные условия, в которых, кажется, невозможно выжить. Камера хорошая потому, что страшнее всего переносится беспредел. А в нашей тюрьме чаще всего живешь при беспределе или в таком «смутном времени» (между беспределом и порядком).

В самом деле, представьте себе: на чем может держаться этот порядок? Все сидят спокойно, кто-то читает книгу, кто-то газету, кто-то с кем-то разговаривает. 140 человек. Почему амбалы, которые наверняка есть там, под шконками (парочка или две амбалов там наверняка лежит) не возмущаются, не выскакивают из-под шконок, не сметают тех, кто устроился за столом…

За столом сидят люди авторитетные. Хотя, конечно, ситуация тех людей, которые лежат под шконками, по-человечески страшная, но это (и «амбалы» так думают) лучше, чем беспредел. Ничего страшнее беспредела в тюрьме нет. Я несколько раз видел, как это происходит, когда страшноватый порядок переходит в беспредел: кажется, мир рушится! Вот-вот кто-то вцепится тебе в горло и т.д. Вот такое ощущение. По крайней мере у этих рецидивистов (на фотографии) никто друг на друга не бросается и горло не рвет.”

 

  • Facebook
  • Twitter
  • Pinterest
  • Google+
  • Tumblr